Вдовствующая королева искоса посмотрела на маркиза, пытаясь угадать причину изменившегося настроения. Возможно, она тоже, сама того не желая, коснулась болезненного места? Только что Диего говорил о музыке с присущей ему легкостью, и вот незаметно ушел куда-то очень далеко – туда, куда ей было не заглянуть. Наверное, он просто слишком глубоко прожил собственную песню. Люди творческие нередко становились пленниками трагических образов. Или нет?
На фоне темнеющего неба силуэт собеседника неожиданно напомнил ей брата. Гельмут тоже, когда его что-то тревожило, зачастую уходил в свои мысли. Зная венценосного брата всю жизнь, Дагмар научилась различать это молчание: в его случае оно никогда не означало внутреннего покоя. Но можно ли было применять этот опыт к Диего? Она почти ничего не знала о лаирце, кроме того, что он сам рассказывал во время их бесед. Их знакомство было слишком недолгим и при этом развивалось с такой стремительностью, которая для людей их положения казалась невозможной. И все же рядом с маркизом Дагмар испытывала то редкое, едва уловимое ощущение счастливого покоя и вовсе не собиралась от него отказываться.
Бросив на мужчину еще один внимательный взгляд, Анна Фредерика наконец решила идти уже знакомой дорогой. Она сделала последний шаг, разделявший их, и их плечи соприкоснулись. Осторожно прислонилась к нему виском, одной рукой по-прежнему держась за прохладный поручень, а другую неспешно положила поверх его ладони.
– Что тебя беспокоит?
- Подпись автора















