Бриджит сидела на заднем сиденье полицейской машины, отрешённо глядя в окно. Маяки, крутившиеся на крыше, бросали рваные блики на капот и скользили по лицам тех, кто сидел внутри. Все молчали и каждый будто пытался уложить в голове мысль о том, как теперь жить дальше.

Несмотря на то, что существо на заброшенном складе сгорело, Бриджит не чувствовала ни капли облегчения. Она вновь и вновь мысленно возвращалась к тому, что произошло, к тому, что успела увидеть и узнать, когда ван Нойманн показал ей плоды своих чудовищных трудов. Перед внутренним взором мелькали картины того, как он совершил убийство, и от этих воспоминаний внутри всё леденело.

Мельком посмотрев в его сторону, а между ними всю дорогу сидел детектив Холл, который, к счастью, был в полном порядке, Бриджит никак не могла уложить в голове, что перед ней тот самый человек, с которым она три года работала бок о бок. Теперь он казался ей совершенно чужим. Она вдруг перестала узнавать его.

Снова отвернувшись к окну, Бриджит принялась нервно дёргать заусенцы на ногтях. Дурацкая привычка возвращалась к ней только тогда, когда она сильно нервничала, а сейчас у неё было множество поводов для беспокойства.

Уже в больнице их всех распределили по палатам. За окном брезжил рассвет. Бриджит не спала почти сутки, а может, и дольше; она чувствовала себя так, словно зависла где‑то между сном и реальностью. Это странное оцепенение, вероятно, было не столько следствием недосыпа, сколько отголоском пережитого нервного потрясения, но она даже не пыталась оценить свое состояние.

Впрочем, прежде чем им позволили наконец отдохнуть, пришлось сдать все необходимые анализы. Оставшись в палате в гордом одиночестве, Бриджит села на край койки и уставилась в окно. Небо было сплошь затянуто серой пеленой, но время от времени между тяжёлыми складками облаков пробивались солнечные просветы. Она чувствовала усталость, но была так перенапряжена, что даже боялась закрыть глаза.

Когда дверь позади скрипнула, Бриджит резко поднялась и обернулась, вглядываясь в проём. В первые мгновения она была уверена, что это один из медиков, но вместо этого на пороге стоял ван Нойманн.

Из‑за острой нехватки мест в больнице их определили в одну палату. Койки разделили лишь неплотными занавесками: в обычное время такая мера казалась бы достаточной, но сейчас эта тонкая ткань выглядела жалкой преградой.

Бриджит инстинктивно сложила руки на груди. Она не спешила заговорить, не находила в себе сил подобрать нужные слова. Какое‑то время она просто смотрела на него, будто пыталась понять что-то для себя. Что-то важное.

Асгейр, наделённый редкой способностью улавливать малейшие оттенки чужих эмоций, без труда считал бы её страх. И хотя она отчаянно пыталась убедить себя, что ей нечего бояться и всё под контролем, на душе у неё было неспокойно. Она мысленно примеряла к нему каждое из произошедших в прошлом инцидентов.

— Роберт, — вдруг произнесла Бриджит, чуть дёрнувшись, будто собиралась сделать шаг ему навстречу, но в последний миг нерешительность сковала ноги, и она так и осталась стоять на месте. — Это тоже твоих рук дело?

Неоспоримых доказательств того, что убийство Фостера было на совести Ашера, не было, и эта неопределённость только подстёгивала её подозрения. Бриджит не могла отделаться от мысли, что Асгейр мог быть причастен и к этому.

Подпись автора

Хронология