[ava]https://upforme.ru/uploads/0011/93/3d/1576/775430.png[/ava]
С целью глубокого изучения быта, взглядов и психологии жителей Турма, чрезвычайный посол Царства Ирдиас не боялся искать впечатлений и среди тех развлечений, что подобали скорее простым горожанам, нежели избранной аристократии. Что они любят, чем гордятся, что чаще покупают, чем живут в своих семьях? В этом деле, конечно, надлежало сохранять здравомыслие, дабы спорные слухи не смогли его скомпрометировать, но пока что Шу Чжун не особенно был искушен в информации как о порядочных, так и о злачных местах горделивой «Жемчужины в короне Тезеи», а стало быть, никуда не спешил и не тревожился зря.

Загадочная Турмская ярмарка, что развернула на Центральной площади свои шатры и прилавки, очаровала всех, независимо от социального статуса. Что-то было неуловимо прекрасное в этих огнях, ярких красках, манящих ароматах уличной еды, криках зазывал у торговых прилавков и фоновом гуле толпы. Шу Чжун даже видел в том что-то родное: примерно также у него на родине отмечался Фестиваль фонарей, когда в небо взмывали огни, а площади украшались гирляндами из бесчисленных сотен бумажных фонариков ярко-красного цвета.

Посол неторопливо шагал меж рядами, вдыхая непривычные пока ещё запахи выпечки — популярных в Тезее рулетов из пресного теста с вишневой начинкой, сахарных кренделей, покрытых хрустящей глазурью, лакричных конфет, отдающих аптечной микстурой… Последние, впрочем, среди местных лакомств понравились Шу больше всех.

Как он узнал у торговца, это странное лакомство производилось из корня того же растения, что у него на родине называют Гань Цао. На востоке оно давно уже получило большую известность у лекарей и входило в состав большинства сложных сборов, поскольку смягчало и резкое действие других лекарственных растений, и устраняло их токсичность. Но вот чтобы делать конфеты…

Когда торговец конфетами, заприметив у лавки явно богатого господина, с улыбкой предложил ему несколько штучек бесплатно, на пробу, Шу тотчас согласился. Как минимум, это было весьма познавательно:
— М-м-м, это… — тугая для зубов, немного липкая, похожая на смолу и на цвет, и на ощупь, конфета легла на язык. Специфический, пряный и многогранный вкус лакричной конфеты заполонил собою все органы чувств, вызывая как эмоциональный подъем, так и внезапную бодрость. Шу вспомнил, что о Гань Цао ему говорили, будто это растение восполненяет энергию ци и повышает кровяное давление. —  …Укусно! Хотя и весьма необычно, — сочетание легкой горчинки и сладости, землистых травянистых нот и выраженного аромата, который ни с чем нельзя было спутать, похоже, его покорило. — Пожалуй этих, — изящно указывая пальцем в перчатке на банку с лакрицей, потребовал Шу. — И побольтше, побольтше! — расплатившись с торговцем, он, с радостью ребенка на лице, прижал наполненный лакрицей до краёв кулек из папиросной бумаги к груди и, развернувшись, резко замер.

По противоположную сторону торгового ряда прогуливалась, мило хихикая, аристократическая пара. Молодой светловолосый мужчина с забавными усиками, как это было модно и в Тезее, и в Царстве Ирдиас среди военных чинов, и…

— Наньфэн Нюву… — «ведьма юга», произнес он на родном языке то, что было у него вместо имени жаркой красавицы, без преувеличений ставшей его второй половиной души лишь три ночи назад. Сердце забилось чуть чаще, и вряд ли причиной тому были конфеты из сока Гань Цао.

В этом сложном наряде и шляпке она казалась совершенно другой, и Шу смотрел завороженно, будто в замедленной съемке, как вздымается и опускается ее грудь, туго затянутая в это орудие пыток, что называлось корсетом. Так и хотелось распустить те шнуры, что были сзади, и…

«Нет! Нужно собраться. Они же сейчас пройдут мимо!» — Шу не мог её просто так упустить. К тому же, ему было крайне любопытно узнать, кто этот джентльмен с нею? — «Любовник?! Надеюсь, не один из мужей…» — он нервно потер переносицу, вспомнив, что в Тезее бытуют иные законы относительно брака и положения женщин. Как бы там ни было, а надо было срочно что-то сделать.

Ускорив шаг, посол Юншэн по странной диагональной траектории поспешно пересек торговый ряд и, делая вид, что он жутко торопится, нарочито небрежно задел локтем сего господина с усами. Лакричные конфеты чёрным дождём посыпались на мостовую из свертка.

Разумеется, сделал он это совсем не случайно, но наблюдателю со стороны это могло показаться обыкновенным столкновением в толпе. И, разумеется, при подобных случайностях достойные господа должны были высказать свои сожаления в исключительно вежливой форме. Остановившись рядом с парой, он произнес с почтительным поклоном, стараясь выговаривать слова неторопливо и правильно:
— Тысяча извинений, сударь! Смею просить уас простить меня за мою оплостность... — слегка, лишь только кончиками пальцев правой руки, в то время как левая держала сверток с лакрицей, он придержал свой цилиндр, дабы тот не упал с головы.

Отредактировано Юншэн Шу Чжун (11.06.2026 11:49)